И глухо, и глупо, и больно и сладко
Вчера, и сегодня, сейчас – без оглядки
Мы смотрим на лица, гуляем по венам
И если ты хочешь, то будешь первым.
Просветишь рентгеном – и видно скелет.
Но того, чего ради на снимке нет.
Белопустые кости – легко понимать.
Хочу немимо, вязкоблизко обнять.
Хочу вникнуть и внять, заглянуть с изнанки
Внутрь войти сквозь дуло маленькой ранки
Вдохнуть твой воздух, захватить дыхание
Чтоб началось ледников млечнопенное таянье
Вплавить в межребрье хрустящее ухо
И слушать как сердце бьется тихо и глухо.
Пусть заведется, ралли-литры по телу
Барабана перепонки лопнут эхом расстрела.
Но запутались волосы в чужой невидимке
Белый силуэт на черногладком снимке
Белопустые кости – легко понимать.
Мясо черное между – позволишь достать?
Вчера, и сегодня, сейчас – без оглядки
Мы смотрим на лица, гуляем по венам
И если ты хочешь, то будешь первым.
Просветишь рентгеном – и видно скелет.
Но того, чего ради на снимке нет.
Белопустые кости – легко понимать.
Хочу немимо, вязкоблизко обнять.
Хочу вникнуть и внять, заглянуть с изнанки
Внутрь войти сквозь дуло маленькой ранки
Вдохнуть твой воздух, захватить дыхание
Чтоб началось ледников млечнопенное таянье
Вплавить в межребрье хрустящее ухо
И слушать как сердце бьется тихо и глухо.
Пусть заведется, ралли-литры по телу
Барабана перепонки лопнут эхом расстрела.
Но запутались волосы в чужой невидимке
Белый силуэт на черногладком снимке
Белопустые кости – легко понимать.
Мясо черное между – позволишь достать?
Холодно, ах, как здесь холодно! Столько раз натыкаясь на непонимание и холод души, а теперь по-настоящему теперь замерзаю в этом склепе… Темно… Странный запах, белые стены… Какой же холод… Тишина… Но где-то в глубине страшное урчание… Потеряла сознание, когда меня засунули в шелестящий пакет, теперь здесь… Где я и зачем?! Успокоиться, надо, надо, дышу ровно…Все правильно, такова судьба… Такова судьба, ведущая меня к свету, познанию, истине и счастью…Что бы ни ждало меня впереди, я мужественно выдержу все испытания! Нет, я не просто так, появилась на свет, я не случайное соединение атомов! Я знаю, здесь я должна выполнить какую-то особую миссию… Страдания и лишения закаляют дух и волю. Эта новый этап в моем духовном развитии, новая ступенька к головокружительным высотам. Я воспарю над пошлостью мира! Серые обыватели, ваше место - Земля, но меня зовет Небо! Что-то должно произойти, какой-то знак свыше…Нас было много, но сюда попала лишь я.. Верую, верую! Осознаю свое великое предназначение готова идти до конца. Как пусто, холодно и одиноко…. Пускай! Такие, как я, всегда одиноки… ИХ жизнь – бесцельна и пуста, но я… Что это?! Боже, я вижу Свет…Слепит глаза, нежное тепло разливается по телу…Вот, он Тот час и Тот миг! Наверное, я на пути в рай…
Достав колбасу из холодильника, ее скушал голодный студент, познав на миг абсолютное счастье.
Достав колбасу из холодильника, ее скушал голодный студент, познав на миг абсолютное счастье.
Новое направление в развитии литературы - интерактивный роман. В каждом хорошем романе есть детали, персонажи, которые появляются на полстраницы, чтобы исчезнуть. Такие детали оттеняют основную мысль автора, развлекают читателя и вообще - они мясо произведения, которое писатель наращивает на сюжет. Например, в "Чуме" Камю упоминается старичок, который плевал на кошек. А я хочу знать, почему он такой. Как воспитывали его в детстве. За что его бросила жена или почему она умерла. И прочее. Идея интерактивного романа в том, чтобы в любой момент читатель мог нажать на ссылку и прочитать еще одну повесть - историю этого старика. Конечно, печатать на бумаге такие произведения невозможно. Это программы с красивым интерфейсом, иллюстрациями. Книгу можно слушать, а можно читать самому.
Направлений развития два.
Первое - романы с открытым кодом. Чтобы любой мог развить сюжет и создать свою мини-повесть. Хотя, пожалуй, без модерации не обойтись. Графоманов и так хватает. Это проект для талантливых литераторов. Для начала лучше брать уже существующие произведения. Никаких продолжений или переделок. Только работа с деталями.
Второе - авторские романы. Которые создает сам писатель. Он уже строит свой роман на этой игре, поэтому все лирические ответвления должны работать на общую идею. На это может уйти целая жизнь. Но оно того стоит. Если бы во времена Бальзака с его "Человеческой комедией" и Золя с его циклом про Ругонов была такая возможность, эти произведения выглядели бы совсем иначе.
Ну, кто-нибудь хочет осуществить?
Направлений развития два.
Первое - романы с открытым кодом. Чтобы любой мог развить сюжет и создать свою мини-повесть. Хотя, пожалуй, без модерации не обойтись. Графоманов и так хватает. Это проект для талантливых литераторов. Для начала лучше брать уже существующие произведения. Никаких продолжений или переделок. Только работа с деталями.
Второе - авторские романы. Которые создает сам писатель. Он уже строит свой роман на этой игре, поэтому все лирические ответвления должны работать на общую идею. На это может уйти целая жизнь. Но оно того стоит. Если бы во времена Бальзака с его "Человеческой комедией" и Золя с его циклом про Ругонов была такая возможность, эти произведения выглядели бы совсем иначе.
Ну, кто-нибудь хочет осуществить?
Дай мне руку, хочешь - ногу,
Мне нужно что-нибудь потрогать,
Чтоб живое, чтобы билось.
Ватный сумрак закатился
под ресницы медсестры.
И летят на север птицы,
Заебало, в самом деле,
Каждый год одно и то же.
Все похожи, каждый в коже
Спрятался и ждет погожих
Синих солнечных дождей.
Мне нужно что-нибудь потрогать,
Чтоб живое, чтобы билось.
Ватный сумрак закатился
под ресницы медсестры.
И летят на север птицы,
Заебало, в самом деле,
Каждый год одно и то же.
Все похожи, каждый в коже
Спрятался и ждет погожих
Синих солнечных дождей.
Мои бессмысленные руки
Бессмысленно от холода дрожат.
Визгливые детские звуки
Входят в окно и шалят.
Шаль бы на плечи набросить
И высечь из глаз гордый взгляд.
Но пялятся липкие окна напротив,
Строятся в ряд и галдят.
А из неба топорщится, чавкая, осень...
И уже не спасти, не поймать.
Начинай погребальный обряд, зима, просим!..
Надоело уже загнивать.
Бессмысленно от холода дрожат.
Визгливые детские звуки
Входят в окно и шалят.
Шаль бы на плечи набросить
И высечь из глаз гордый взгляд.
Но пялятся липкие окна напротив,
Строятся в ряд и галдят.
А из неба топорщится, чавкая, осень...
И уже не спасти, не поймать.
Начинай погребальный обряд, зима, просим!..
Надоело уже загнивать.
Мне 20 лет и я мечтаю о покое...
Милочка, будте добры, остановите колебание весов
Свяжите руки стрелкам часов, переломаете ноги движению...
Нет, нет, не беспокойтесь: суета...
Здесь так быстро и беспощадно стареют дети -
На голубом острове, куда не доходит надежда поездов и писем.
О, желто-серые бледные лики с ножом и пряником
за каждым кирпичным поворотом!
Медленные ленивые пули уже не ранят:
Медный корсет равнодушия душит, но тепреь он - Спаситель.
Весеннее небо бранится снегом...
Я потеряла небо, но не смею касаться земли:
Вдруг передумает, воскреснет, позовет,
Уничтожит все стены и бросит беднякам ключи, как мелочь...
А у меня ноги грязные - стыдно...
А, впрочем, ну его к черту вместе с дьяволом...
Я не богоборец, я овечка, но зачем мне пастеризованный пастырь?
Где ты, кондуктор, скажи, где моя остановка и тот ли то трамвай...
Я беру все билеты, на завтрак - счталивые, на обед - остльные.
И будем кататься от края до края вдвоем, пока не стошнит...
Все мы живой товар, милочка (терпите это душное слово!),
Не продается только ленивый, немощный и тот, преисполненный отвращения.
Будем смотреть в окно. Город-гроб на пять миллионов.
Скорей бы растаяли льды: море сжует, переварит и выплюнет миру мечту
- Прекрасная Атлантида, ушедший на дно Китеж-град...
Тогда никто не узнает, что здесь было серо и грязно, и даже еще пошлее -
Скучно, как и везде...
О чем вы, я не претендую на место в первом ряду.
Я вообще не претендую на место.
Мой альтруизм и голова, ищущая идейную плаху
Приказывают мне стоять. Равнодушие и голубизна - стоять в стороне и молчать.
Молчать! Тишина и звуки тепреь равны - они не скрывают смысла
И все же аристократично улыбаются и врут:
"Мы знаем, конечно, больше но вам не скажем...
Это постмодернизм, авангард, абстракционизм -
Наши сложные символы вы, блядь, не в силах понять".
Жаль, но Прекрасная Дама давно издохла, не выдержав силы любви,
Раздав все свои дары обреченным.
Ее роскошное тело растащили на сувениры поэты-туристы.
А та, что вместо нее блистает,
Внутри глупа, жирна и попахивает, как второсвежая сельдь.
В глазах - светоотражатели, чтобы казалось новоявленным,
Что в них плещется истины таинственный свет...
Нет, милочка, уберите пистолет. Вы так любезны, но я успею...
Я до смерти хочу жить. Я все наврала, я верю и верую, я еще умею любить.
Милочка, будте добры, остановите колебание весов
Свяжите руки стрелкам часов, переломаете ноги движению...
Нет, нет, не беспокойтесь: суета...
Здесь так быстро и беспощадно стареют дети -
На голубом острове, куда не доходит надежда поездов и писем.
О, желто-серые бледные лики с ножом и пряником
за каждым кирпичным поворотом!
Медленные ленивые пули уже не ранят:
Медный корсет равнодушия душит, но тепреь он - Спаситель.
Весеннее небо бранится снегом...
Я потеряла небо, но не смею касаться земли:
Вдруг передумает, воскреснет, позовет,
Уничтожит все стены и бросит беднякам ключи, как мелочь...
А у меня ноги грязные - стыдно...
А, впрочем, ну его к черту вместе с дьяволом...
Я не богоборец, я овечка, но зачем мне пастеризованный пастырь?
Где ты, кондуктор, скажи, где моя остановка и тот ли то трамвай...
Я беру все билеты, на завтрак - счталивые, на обед - остльные.
И будем кататься от края до края вдвоем, пока не стошнит...
Все мы живой товар, милочка (терпите это душное слово!),
Не продается только ленивый, немощный и тот, преисполненный отвращения.
Будем смотреть в окно. Город-гроб на пять миллионов.
Скорей бы растаяли льды: море сжует, переварит и выплюнет миру мечту
- Прекрасная Атлантида, ушедший на дно Китеж-град...
Тогда никто не узнает, что здесь было серо и грязно, и даже еще пошлее -
Скучно, как и везде...
О чем вы, я не претендую на место в первом ряду.
Я вообще не претендую на место.
Мой альтруизм и голова, ищущая идейную плаху
Приказывают мне стоять. Равнодушие и голубизна - стоять в стороне и молчать.
Молчать! Тишина и звуки тепреь равны - они не скрывают смысла
И все же аристократично улыбаются и врут:
"Мы знаем, конечно, больше но вам не скажем...
Это постмодернизм, авангард, абстракционизм -
Наши сложные символы вы, блядь, не в силах понять".
Жаль, но Прекрасная Дама давно издохла, не выдержав силы любви,
Раздав все свои дары обреченным.
Ее роскошное тело растащили на сувениры поэты-туристы.
А та, что вместо нее блистает,
Внутри глупа, жирна и попахивает, как второсвежая сельдь.
В глазах - светоотражатели, чтобы казалось новоявленным,
Что в них плещется истины таинственный свет...
Нет, милочка, уберите пистолет. Вы так любезны, но я успею...
Я до смерти хочу жить. Я все наврала, я верю и верую, я еще умею любить.
Дайте мне бога
светлого, мраморного, строгого
в рубахе рваной
Чтоб молилась и верила,
но была ему равной
Желто-серое, мутно-грязное...
Смоет плесень с зрачков
Будет праздник-когданибудь,
но без бубнов и слов,
Бледный, тихий и мятный,
как утро из снов -
Застывшее счастье нецветной
фотографии
светлого, мраморного, строгого
в рубахе рваной
Чтоб молилась и верила,
но была ему равной
Желто-серое, мутно-грязное...
Смоет плесень с зрачков
Будет праздник-когданибудь,
но без бубнов и слов,
Бледный, тихий и мятный,
как утро из снов -
Застывшее счастье нецветной
фотографии
Обязанность, ответственность и вязкая предплечность
прозрачным стекая по граням,
рассекаясь безбольно
на части
все меньше
на терке
в яичницу сыром.
так пусто и гулко в пространстве Между,
оставшимся незаполненным, разросшимся стально и дико и цепко виноградными усиками.
зелено, хотя белО и тЕмно - нерастаявший снег и топкий асфальт,
отражающий пыльное падшее ангелом небо…
губами выдохи ловя как зерна комкообразной тишины…
Что чЕрно, что чернО,
уже,
сейчас
и теперь
все равно,
выжать сок из Луны в граненый стакан без закуски и разом,
пусть не пялится небо циклопическим глазом…
циклично,
по кругу,
отечная, опухшая от недосыпания бесконечность,
несущаяся, скалясь безумно, наглотавшись таблеток, по встречной….
Смысл крика - только крик.
Сейчас не лжет, пока не станет завтра.
Сейчас.
в этот раз - пусть будет За Нас.
прозрачным стекая по граням,
рассекаясь безбольно
на части
все меньше
на терке
в яичницу сыром.
так пусто и гулко в пространстве Между,
оставшимся незаполненным, разросшимся стально и дико и цепко виноградными усиками.
зелено, хотя белО и тЕмно - нерастаявший снег и топкий асфальт,
отражающий пыльное падшее ангелом небо…
губами выдохи ловя как зерна комкообразной тишины…
Что чЕрно, что чернО,
уже,
сейчас
и теперь
все равно,
выжать сок из Луны в граненый стакан без закуски и разом,
пусть не пялится небо циклопическим глазом…
циклично,
по кругу,
отечная, опухшая от недосыпания бесконечность,
несущаяся, скалясь безумно, наглотавшись таблеток, по встречной….
Смысл крика - только крик.
Сейчас не лжет, пока не станет завтра.
Сейчас.
в этот раз - пусть будет За Нас.
| Натюрморт Рыба на гаезте пиво на фоне пространства в горошек |
| connect ззеленый и красный - отвратительное сочетание. Они красивы только в естественном пространстве... Одежды героинь в фильме "Фрида" |
| ... "пикником" навеяло... псоледним альбомом... |
| Муха и помидор А рядом кактусы... Плохо видно... |
| Красный черт (в смысле чувак) Некоторые считают, что это инфернальный аватар Путина... |
| Завихрения Сквозь |
- Звучит:Лицо - Пикник
Оцифровывание рисунков посредством фооаппарат оставляет в мечтах о лучшем качестве.... Всякие разные штучечки, нарисованные маялной пастелью и акварельными карандашами...
| Киска-хлеб она крадется по столу, не опасаясь ножа, ибо смелая... |
| Мужик Мужик в тельняшке сидит на кнопке из часов в форме деревенского туалета вылетает кукушка-змея, вместо гирь маленькие медвежата, дверь подпирает коготь-коса... |
| Жирафа и тюленя Чаек пьют в Антарктиде... А там сияние северное сияет |
| Коняка Бежит куда-то... |
| Крестьянка-испанка Последнее лето Клингзора... |
| Тетка Че за х, - говрит она |
- Звучит:Старик Козлолдоев...
